В Ширяево прошла Десятая биеннале современного искусства

28 августа 2018, 09:59

В Ширяево прошо "Номадическое шоу" - основное мероприятие Десятой биеннале современного искусства.

Мероприятие прошло при поддержке министерства культуры Самарской области и проводится Центром Современного Искусства при Росизо. Биеннале имеет международный статус и на него приглашаются современные художники из разных стран, порой, весьма экзотических.

Все подробности биеннале из Ширяево - в большом материале Сергея Баландина для портала Большая Деревня.

Второй год организаторы Ширяевской биеннале практикуют стратегию элитарности: простые зрители теснятся на «Фариде Муртазиной» за 110 рублей, а пресса, художники и друзья друзей плывут на бесплатной «Москве». Причем биеннале начинается не на берегу Ширяево, а именно на «пароходе интеллигенции», где обязательным бонусом стал какой-нибудь перформанс. В этом году его показывала индийская художница Пьяли Гош, которая расстелила на палубе многометровое полотно и рисовала на нем черной краской, разведенной в волжской воде.

Неподалеку была компания Лариона (самарский тусовщик — прим. ред.). До этого в инстаграм-сториз можно было увидеть, как он готовится к биеннале, сливая в пятилитровую баклажку бутылки белого вина. Как итог: пока индианка рисовала узоры, волжский гедонист пел песни советской эстрады.

Я приехал в Ширяево раньше всех на скоростном «Восходе». Но спешка не стоила того: мы ждали оргкорабль около часа. Первое, что увидели — Пьяли, тянущую за собой по трапу развевающееся полотно. Шествие было, как минимум, красивым. Затем было открытие биеннале, официальные речи (недолгие) и акция немецкого художника Стефана Кёперля, где все должны были трогать друг друга, предварительно спросив разрешения. Участники — около двухсот человек — поделились на общительных и не очень. Первые ходили и приветствовали вторых, но когда дошло до осознанного трогания, многие отвалились, другие сделали все быстрее, чем задумывал автор.

Я в который раз подумал, что Ширяевская биеннале рассчитана на пятьдесят человек, а не на сто пятьдесят: Стефан Кёперль со своей камерной акцией не мог оказать на такую толпу никакого воздействия.

Помявшись у причала с немцем, мы наконец-то двинулись дальше. На руинах известнякового завода девушка выпускала голубей. Это был перформанс Джины Сан Андрес Чоррес. Правда, сама художница из Эквадора заболела и не приехала, и вместо нее действовала волонтер. Голуби не захотели улетать и сели прямо на сводах руин.

Несколько метров вперед и снова остановка: перфоманс группировки «Ночь», состоящей из лауреата премии Кандинского Анастасии Рябовой и Варвары Геворгизовой, четырежды выходившей замуж ради искусства. Вопреки официальному тексту в газете биеннале, они не стали инсценировать сюжеты известных картин, а решили предлагать деньги за абсурдные действия. Первый тур был весьма остроумен: 1000 рублей предлагали тому, кто уедет в Самару прямо сейчас — «на парах» стояла моторка и ждала желающего. Люди стали переглядываться, возможно, сожалея, что приехали не одни, или что они здесь в качестве прессы. В итоге на уговоры откликнулась женщина сорока пяти лет и под овации зрителей покинула старейшую в России биеннале современного искусства. Это было лучшее, что я видел на Ширяевской биеннале вообще.

Темп взяли очень хороший. Без промедления на пляже под кафе индианка с доброволицами в белом разложила свою ткань в форме полуснежинки, создав впечатление, что белые с черными полосами потоки впадают в Волгу. Повторюсь, это было как минимум красиво, хоть я и не люблю таких «девичьих» перформансов. Без них еще не обходилась ни одна биеннале в Ширяево — видимо, природа располагает.

Вообще, у этой биеннале существуют определенные клише: обязательно кто-нибудь будет носить через все село простыню или рисовать на ней. Например, Армен Арутюнов, пресс-секретарь биеннале, так рисовал в 2011 году — только не волжской водой, а грузинским вином.

Еще одно клише — переплывать что-нибудь или на худой конец делать вид, что переплываешь. В этом году Олеся Мюнд из Эстонии переплыла озеро после перформанса «Alienация», посвященном русским в Прибалтике, их идентичности и чувству вины. Тема серьезная, зря Лехциер считал тему биеннале аполитичной, на протяжении всего «шоу» она раскрывалась довольно гротескно. Впрочем, связать перформанс Мюнд с «ликованием» представлялось затруднительным, как и ее действия с текстом, который зачитывала ведущая. Сама художница почти обнаженная, завернутая в полиэтилен, долго освобождалось от него, извиваясь на земле, и только затем скатилась в озеро.

В доме на одном из участков проходили презентации француза Яниса Овакеда, который собирал запахи Ширяево. Все разглядывали диковинные лабораторные склянки и нюхали пробники, а под конец получали на память листочки с печатью, вырезанной из яблока. Там же компания русско-английских художниц Наталия Викулина, Анна Чариков-Миклбург, Аня Мохова и Наталия Скобеева анонсировали оперу «объектов и людей». К ним тянулась медленная очередь, а на входе встречал страшный текст про «исследование множественности языка, заданного через полифонию звуков и нарративов от местного к глобальному и vice versa».

Решив, что хорошее дело по латыни не назовут, я отправился обозревать «Комплекс ликования» Олега Захаркина и братьев Якуниных. Посреди двора находилась сцена, на которой в космических костюмах стояли художники, звучала «ликующая» ретро-музыка, развевались флаги. Дойти до них можно было через пестро раскрашенные ворота и далее через витиеватый лабиринт из ярких лент. Поднявшийся оставлял отпечаток своего лица на штуке в духе «пин арт 3D», потом поднимал флаг — их было всего два, и один сменялся другим, и, наконец, падал спиной на матрасы. После всплеска эмоций, участника ждала будка с ящиком для пожертвований и голосом из колонки, убеждавшим, что «за все в этой жизни придется платить», — многие действительно раскошеливались. Тропинка же неумолимо вела к ржавой калитке, и зачарованные зрители словно выплевывались из рая на пустырь перед болотом.

Здесь я был вынужден покинуть ряды зрителей, чтобы стать соучастником перформанса Андрея Кузькина — лауреата премии «Инновация» и премии Кандинского. Это была еще одна вариация из серии «Явление природы», где он один или с товарищами стоит ногами вверх, зарывшись головой в землю. На этот раз действо происходило на небольшой островке возле причала для катеров, напарником Андрея был я, также в перформансе участвовали парень и девушка.

Я был по-настоящему впечатлен, хотя зрители с расстояния 60 метров вряд ли могли что-то в этом разглядеть. Во-первых, серия посвящена отцу художника, умершему, когда Андрей был ребенком. Ему принадлежит серия рисунков «Пейзажи с деревом», и перформанс, конечно, о смерти, о превращении человека в дерево, о лермонтовском «я б желал навеки так заснуть, чтоб в груди дремали жизни силы» и о нахождении внутреннего стержня, в конце концов. За день до «шоу», я приезжал на репетицию, сам делал яму для головы и плеч, и мне казалось, что я рою себе могилу. Это необыкновенные ощущения, как и поиск равновесия, дыхание под землей и страх упасть не в ту сторону, — не считая мыслей о луковице, обострившееся ощущение песка на ногах и ветра, который тебя раскачивает.

«Отстрелявшись», я побежал догонять зрителей. На перекрестке группа «Ночь» опять предлагала желающим заработать — теперь сев голой попой в крапиву. Торг был активным, цена неумолимо падала: 900 рублей, 800, 500… Встретив Лариона, который все это время провел в кафе, я пропустил момент, когда за сотню в крапиву сел мальчик лет шести. Масса двинулась дальше, а вокруг группы «Ночь» разгорелся скандал: делегация художников из Тольятти обвинили Рябову и Геворгизову в том, что они используют ребенка на потеху публике. Их доводы были убедительными: в акции, основанной на публичном унижении за деньги, должны участвовать сознательные совершеннолетние люди. Москвичкам же казалось, что их акция — «прикол» и «удовольствие» для ребенка.

Через какое-то время я обнаружил Анастасию Альбокринову, одного из организаторов биеннале, съедающую сторублевую купюру за пятьсот рублей. Она объяснила, что ей нужны были наличные.

Я тоже поучаствовал в одном из торгов, согласившись за 800 рублей поднять в гору сумки всех желающих. Мотивом были не только быстрые деньги — захотелось испытания и внимания, конечно. Пока я поднимал рюкзаки, которые мне щедро надавали, Настя Рябова крутилась вокруг и постоянно норовила подвесить на меня что-то еще. Когда на середине дороги она попыталась всучить мне какой-то велосипед, приговаривая, что иначе я не получу денег, стало понятно, что акция — чистый садизм.

Во дворце культуры «Родник» показывали политический видеоколлаж французской пары Марсьяля Вердье и Вергинии Рочетти. Мало кто что-то понял: звук с манифестами из фильмов Годара шел только из небольших проекторов и не мог наполнить огромный зал, но картинка была завораживающая.

По дороге к киноюрте самого известного казахского художника Ебросына Мельдибекова я свернул в дом, где Олег Елагин представлял свой проект синтезатора, извлекающего звуки из кристаллов. Его заявка на участие в биеннале была отклонена, но он приехал в Ширяево самостоятельно и играл для себя и своих друзей, охотно рассказывая об устройстве и возможностях нового инструмента.

Наконец, я добрался до Мельдибекова. Его проект рассказывает о культе личности Нурсултана Назарбаева в Казахстане, где о действующем президенте уже сняли целую пенталогию «Путь лидера». Художник инсценировал кадры из фантастических фильмов, боевиков и мексиканских сериалов с Назарбаевым в главной роли и расклеил их по стенам юрты. Еще он нанял профессионального рассказчика — в Казахстане есть такая профессия — и снял его пересказ фильмов о президенте. Но вот незадача: кому-то из коллег понадобился видеопроигрыватель, и эта часть проекта сама предстала нам в пересказе художника. Думаю, что поздним вечером и при наличии аппаратуры, мы бы застали впечатляющее и красивое политическое высказывание, а пока трогала только душевная сила автора, не устающего объяснять каждому входящему обстоятельства проекта.

На одном из виражей по дороге к штольням канадец Шарль Метивье задорно танцевал и раздавал бутылки с водой, рядом красовался плакат «Еще чуть-чуть».

Еще чуть-чуть, и мы попали на площадку с перформансом Кайсы Хааген «Это не так просто, когда тяжело». Она сидела в небольшом вольере и втирала в себя смоченный сахар, консистенцией похожий на пену. Это было долго и не очень выразительно: в официальном описании она говорила о детской игре, но по факту выходило что-то эротическое.

«На каменных ступенях» — перформанс, а по сути, спектакль молодого московского художника Семена Воронова. Пантомиму разыгрывали несколько актеров, также приехавших из Москвы, они красиво стояли и бегали на фоне холмов и голубого неба. Перед началом автор рассказал, что реквизит — деревянную конструкцию со стеклом — ночью сломали местные, и поэтому он написал на обломках два слова: «халатность» и «тупость», обозначив причины случившегося. В итоге романтическую хореографию в духе Алимпиева пришлось смотреть с такими субтитрами.

То тут, то там мы встречали мчащуюся на коне Марию Крючкову, умудрявшуюся параллельно здороваться с друзьями. Перформанс «мерцающий», но от этого не менее запоминающийся.

Предчувствуя скорое возвращение в город, мы снова спустились к руинам завода. На сводах все еще сидели не разлетевшиеся голуби. Под сводами — Московский ансамбль современной музыки исполняет Джона Кейджа. Часть зрителей завороженно слушает, другая часть плетется из кафе с бутылками пива и уверяет, что не может остаться, потому что боится опоздать на обратный корабль. И в первых рядах — Ларион.

Концерт закончился, аплодисменты. А нас торопят — пора отплывать. По пути к пристани заминка: группа «Ночь» предлагает за 1000 рублей поцеловать неизвестные губы за шторкой.

На полу теплохода черные полосы. «Это индианка, пока рисовала, испачкала пол, кто будет отмывать и отмоется ли, неизвестно», — сетует философ Елена Богатырёва. Пассажиры теплохода потихоньку начали спиваться. Сзади доносится голос Лариона: «Мы — стражи галактики…» Сдается мне, он вообще ничего не видел на Ширяевской биеннале.

Фотографии: Петр Саморядов для "Большой Деревни".

ТАКЖЕ
в рубрике

Театр Драмы все-таки будут реконструировать

Вечеринка в "Доме со слонами" была незаконной, но никого не накажут

Подрядчик на "Доме с атлантами" сменится, а работы продлятся неизвестно сколько

На Самарской филармонии установлена мемориальная доска Дмитрия Когана

НОВОЕ НА САМАРА.РУ
Советником Азарова стал бывший секретарь Обкома ВЛКСМ Александр Манаков
Он будет консультировать губернатора по вопросам медицины.
© 2009-2018 Губернский портал Самара.ру 
Свидетельство ЭЛ № ФС 77 - 38345 от 10 декабря 2009 года
Выдано федеральной службой по надзору в сфере связи ИТ и массовых коммуникаций.
Редакция: 8 (846) 273-65-65, почта, размещение рекламы

При копировании материалов с сайта активная гиперссылка на Губернский портал Самара.ру обязательна.